Financial Times

Аргумент Альтмана: так публика получает долю в будущих прибылях ИИ, по образцу нефтяного фонда Аляски. По сообщениям, условия включают просьбу к Anthropic, Google и Meta сделать то же, а переговоры идут через Трампа, Латника и Бессента.

HN прочитал это как стратегию, а не щедрость. Если государство владеет куском OpenAI, как оно её регулирует и как одобрит слияние конкурента? Один основатель назвал это троянским конём ради статуса «слишком большой, чтобы рухнуть». Другой спросил: если публика делит прибыль, почему 5%, а не 50%?

Из $240 млрд лишь около $60 млрд — облигации; ещё $40 млрд — проценты, накопившиеся с момента дефолта. Остальное — долги Китаю, России, нефтяным компаниям и выплаты по искам о национализации. Экономика, обеспечивающая этот долг, упала примерно до $100 млрд против $370 млрд в 2012 году.

Контрчтение треда: большая часть этого не будет выплачена полностью. Аналитики и завсегдатай финансовых дискуссий указывают на доктрину «одиозного долга» и вероятный 50-процентный дисконт, тогда как требования, обеспеченные нефтью, сохраняют рычаги давления — Венесуэла нуждается в этих же компаниях для восстановления инфраструктуры.

Один сервис заказа такси попытался спланировать годовой ИИ-бюджет заранее и исчерпал его за четыре месяца. Выход нашли такой: личный лимит $1 500 в месяц на инструменты с искусственным интеллектом.

Скрытая проблема, которую никто не закладывал в расчёты: ни один из вендоров моделей пока не работает в прибыль, а значит, нынешние счета уже субсидируются. Потолок, в который упираются компании, — это ещё дешёвый вариант.

Статистика о том, что китайские модели «обогнали» американские по потреблению токенов, основана на данных одного агрегатора, а не на трафике реальных API.